Встает заря нового года, но в мире до сих пор происходят эпохальные перемены. Экономические модели роста, геополитическая картина мира, социальные договоренности, которые связывают людей вместе, и экосистема нашей планеты все одновременно подвергнуты радикальным преобразованиям, которые вызывают тревогу и беспорядки во многих странах мира. С экономической точки зрения, мы вступаем в эпоху меньших ожиданий и больших "неопределенностей". С точки зрения роста, мир должен будет выжить с меньшими затратами. Чтобы понять последствия этого, необходимо учитывать следующее: если бы мировая экономика росла с докризисным темпом (более 5% в год), в обозримом будущем ее размер удвоился бы менее чем за 15 лет, а рост на уровне 3% удвоил бы мировой ВВП через 25 лет. Это очень много значит для скорости роста, с которой происходит обеспечение благосостояния, и имеет глубокие последствия для экономических ожиданий. Незнание силы комбинированного роста вскоре нанесет нам ущерб. Что касается неопределенности - четыре крупнейшие экономики мира в настоящее время претерпевают значительные изменения. США стремится стимулировать экономический рост в раздробленной политической среде. Китай переходит от привычной модели роста, основанной на инвестициях и экспорте, к модели на базе внутреннего спроса. Европа борется, чтобы сохранить целостность своей единой валюты, при этом решая множество сложных организационных вопросов. А Япония пытается бороться с дефляцией двух прошедших десятилетий с помощью агрессивной и нетрадиционной денежно-кредитной политики. Для каждой из них разработка и результат сложных чувствительных политических решений подразумевает много «неопределенностей», а глобальная взаимозависимость естественно повышает риск серьезных непредвиденных последствий. Например, политика «количественного смягчения» (Quantitative Easing - QE) Федеральной резервной системы США сильно повлияла на валюты других стран, и на потоки капитала в и из экономик развивающихся стран. Когда политика QE была введена в действие, ее считали наименее проблемной из имеющихся политик, и, по сути дела, она предотвратила катастрофическую глобальную депрессию. Но теперь ее недостатки очевидны, и отход ФРС от количественного смягчения в 2014 году может вызвать дальнейшие неопределенности. Версия политики количественного смягчения ФРС и варианты той же схемы по всему миру вызвали значительный рост в балансах счетов основных мировых центральных банков (от $5-6 трлн до кризиса до $20 трлн на данный момент), в результате чего финансовые рынки стали зависимыми от «легких» денег. Это, в свою очередь, привело к глобальному поиску искусственной инфляции цен активов и нерациональному использованию капитала. В результате, чем больше длится QE, тем больше дополнительный ущерб для реальных экономических статистик. Но сейчас главная проблема в том, что когда ФРС начнет свертывать политику QE и доллар лишится ликвидности на мировых рынках, могут возродиться структурные проблемы и дисбаланс в экономике. В конце концов, во многих странах с развитой экономикой реформы с целью повышения конкурентоспособности по-прежнему далеки от завершения, в то время как соотношение общего государственного долга и частного долга этих стран к ВВП в настоящее время на 30% выше, чем до кризиса. Этот источник неопределенностей сочетается с ослаблением производства во многих развивающихся странах. Еще в 2007 году предполагалось, что рост стран с развивающимися рынками будет опережать страны с развитой экономикой с большим отрывом, а затем достигнет равного уровня. Сегодня, страны с развитой экономикой больше способствуют росту мирового ВВП, чем развивающиеся страны, где рост в ближайшие годы прогнозируется в среднем на 4%. Экономические условия постепенно улучшаются в странах с высоким уровнем доходов, но широкий спектр сил к их понижению может сохраняться в течение многих лет. Экономика США, например, погрязла в попытках к восстановлению: инфляция слишком низка, а безработица слишком высока. Официальные данные часто превосходили ожидания, этим отражая устойчивость, адаптивность и инновационный характер экономики США, но докризисные размеры потребительских расходов и подобная модель роста вряд ли повторятся. Улучшения в еврозоне хоть и и реальные, но незначительные. Есть и хорошие новости: катастрофу, которую предсказывали многие эксперты, удалось избежать, и рецессия подходит к концу. Но улучшение - это не полное восстановление: пока не удается достигнуть устойчивого роста, необходимого для сокращения высокого уровня безработицы, снижения доли долга к ВВП, а также улучшения финансовой перспективы. Наибольший риск для еврозоны в обозримом будущем составляет длительный период медленного экономического роста и высокого уровня безработицы, а не беспорядочное отделение некоторых стран от союза. Между тем замедление роста развивающихся рынков вполне может сохраняться, особенно в крупнейших экономиках. За последние 15 лет страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) добились значительного прогресса, но их реформы - в том числе новые банковские правила и валютные режимы - были наименее трудны в реализации. Так называемые реформы «второго поколения», которые имеют более структурный характер, являются жизненно важными для долгосрочного роста, но гораздо более трудными в реализации. Прекращение субсидий, реформы трудового рынка и юриспруденции, а также эффективные меры по борьбе с коррупцией очень тесно связаны с политикой, и иногда подвергаются блокировке со стороны влиятельных кругов. Глобальное замедление роста происходит на фоне роста неравенства в мировых экономиках, благодаря снижающейся доле национального дохода, достающейся труду – явление, распространённое по всему миру в результате глобализации и технического прогресса, и создающее серьезные препятствия для директивных органов. Системы, которые порождают причины для неравенства или которые не в состоянии остановить его рост, вырастят то, что приведет их к гибели. Но во взаимозависимом мире нет такого понятия, как очевидное решение, потому что высокая подвижность капитала несет ответственность за глобальную налоговую конкуренцию. Даже в более выдающихся странах, таких как США или Великобритания, ускоренный рост ВВП еще не повысил реальные доходы. В США средний доход домашних хозяйств упал более чем на 5% с начала восстановления экономики. В целом, снижение темпов роста подпитывает народный протест и социальные волнения, особенно в странах, которые росли быстро (к примеру: Бразилия, Турция и Южная Африка) в связи с воздействием разницы между повышением уровня жизни и его ожиданиями. В таком заряженном социальном и политическом контексте восстановление высококачественного экономического роста - это необходимость. Но откуда он будет исходить? Технологический прогресс является идеальной, но весьма неопределенной возможностью. Многие революционные технологии (например, продвинутые роботы, исследования генома следующего поколения, накопление энергии, возобновляемые источники энергии, печать в 3D) могут управлять будущим ростом, но их потенциал может быть реализован только в отдаленном будущем. С большинством правительств, завязших в бюджетных ограничениях, чиновники не хотят рассматривать проекты, которые могли бы увеличить государственный долг. Но есть и такие "фрукты", до которых можно дотянуться – инвестиции в производство, которые бы ускорили рост в долгосрочной перспективе и, таким образом, платили сами за себя. Если сконцентрироваться на четырех областях, а в частности, на инфраструктуре, образовании, «зеленой» энергии и устойчивом развитии сельского хозяйства, то можно достичь больших экономических и социальных выгод. Однако в конечном счете путь к устойчивому росту требует не только новой политики, но и нового образа мышления. Наше общество должно стать более предприимчивым, более ориентированным на построение паритета между женщинами и мужчинами, и более социально интегрированным. У нас просто нет иного выхода для того, чтобы вернуть мировую экономику на путь прочного и устойчивого роста.

via www.project-syndicate.org