ЛОНДОН – На крупных участках мировой экономики наблюдаются традиционные признаки V-образного восстановления после обвала, вызванного пандемией начавшейся этой весной. Месячные индикаторы для многих стран показывают резкий рост в июне и июле, с прогнозируемым ростом реального (с поправкой на инфляцию) ВВП в третьем квартале на 10-15% при прочих равных условиях.

 

Хотя Соединенные Штаты ведут более интенсивную борьбу с вирусом, чем остальные страны, тем не менее, количество новых случаев инфицирования в стране снизилось, что повышает вероятность ускорения экономического подъема в летний период. И в Китае последние показатели указывают на высокий уровень инфекционного контроля и ускоренное выздоровление. Учитывая доминирующую роль США и Китая в мировой экономике, позитивные события такого рода предвещают серьезное восстановление мировой торговли, невзирая на продолжающийся конфликт между двумя странами по вопросам торговли и технологий.

 

Что касается Европы, то во многих странах наблюдаются признаки второй волны COVID-19, при этом, рост заболеваемости в Испании представляет особую угрозу для её восстановления. Но не везде так. Другие страны ужесточили свои меры контроля, и, если они окажутся достаточными, они смогут продолжить восстановление.

 

Это то, что нам известно сейчас, к середине сентября. Чтобы иметь большую уверенность в перспективах устойчивого экономического подъема к концу 2020 года и в 2021 году, нам потребуется больше доказательств прогресса в направлении улучшения лечения и безопасных и эффективных вакцин. Когда вакцина станет широко доступной, можно ожидать дальнейшего ускорения экономической активности. Те сектора, что больше всего пострадали от протоколов социального дистанцирования – включая международные поездки, развлечения и гостиничный бизнес – начнут возвращаться к жизни.

 

В действительности, если только все перспективные вакцины-кандидаты, которые уже достигли третьего этапа испытаний, не потерпят неудачу, мы сможем ожидать восстановления в этих сильно пострадавших секторах в течение ближайших месяцев, и тогда надежда на циклическое восстановление станет еще более оправданной.

 

Но существует ряд структурных вопросов, которые необходимо рассмотреть. Во-первых, самый насущный вопрос этой осени – сможет ли G20, в настоящее время возглавляемая Саудовской Аравией, возродиться и обеспечить подлинное международное сотрудничество, как это было после глобального финансового кризиса 2008 года.

 

По данным Всемирной организации здравоохранения и других международных органов здравоохранения, для обеспечения справедливого распределения вакцин среди 7,8 миллиарда человек в мире необходимо примерно 35 миллиардов долларов. Это незначительная сумма по сравнению с тем, что многие страны G20 уже потратили на поддержку своей внутренней экономики. И все же, финансирование всеобщего распространения вакцины абсолютно необходимо для обеспечения глобального выздоровления, а не только в тех странах, где доступна вакцина.

 

Не менее актуальным, хотя и менее обсуждаемым, является баланс сил между внутренним и внешним ростом. Из-за беспокойства, вызванного пандемией, многие правительства, особенно в Европейском союзе, продемонстрировали беспрецедентный уровень энтузиазма в отношении налогово-бюджетных стимулов, и эти программы расходов были дополнительно поддержаны чрезвычайно щедрой денежно-кредитной политикой.

 

Экспансионистская макроэкономическая политика предполагает, что за исключением внезапного и значительного сокращения бюджетных расходов, внутренний спрос будет стимулировать это восстановление более активно, чем после кризиса 2008 года. Это, вероятно, приведет к восстановлению мировой торговли выше того уровня, что многие комментаторы в настоящее время считают возможным.

 

Но это подводит нас к третьей структурной проблеме. Кто и когда оплатит все текущие расходы? Похоже, что в странах с развитой экономикой уже существует достаточно прочный консенсус относительно того, что следует избегать преждевременного ужесточения налогово-бюджетной политики. Я, например, приветствовал бы ужесточение после того, как кризис закончится. Но, безусловно, многое будет зависеть не только от масштабов и скорости восстановления, но и от размера бюджетного дефицита. Здесь интересно отметить, что ожидания дополнительных налогово-бюджетных стимулов в США недавно снизились, в результате более высоких, чем ожидалось, данных по занятости.

 

Что касается денежно-кредитной политики, объявление Федеральной резервной системы США в конце августа о переходе к режиму «таргетирования средней инфляции» было воспринято как дополнительная форма поддержки. Но сделаем оговорку. Изменится ли политика, будет зависеть от того, как на самом деле будет развиваться инфляционное давление. Если вдруг финансовые рынки начнут беспокоиться по поводу неожиданного роста инфляции, директивным органам, возможно, придется еще раз изменить свой подход.

 

Остается открытым вопрос, который я поднимал в предыдущих комментариях в этом году: как директивные органы отреагируют на изменения, вызванные кризисом COVID-19. Будут ли они развивать новую бизнес-культуру, направленную на «получение прибыли с целью», поощряя (или уговаривая) больше корпораций продолжать декарбонизацию и решение социальных проблем, таких как устойчивость к противомикробным препаратам (УПП) и угроза будущих пандемий? Это, безусловно, стало бы долгожданным событием, и вряд ли для наших правительств это будет слишком смелым шагом.

 

Джим О’Нил, бывший председатель Goldman Sachs Asset Management и бывший министр финансов Великобритании, является председателем Chatham House.