Когда британский премьер-министр Дэвид Кэмерон попросил меня возглавить комиссию по проблемам устойчивости вирусов к противомикробным препаратам, последнее, чего я ожидал, согласившись на эту должность, что мне в итоге придется усомниться в пользе одного из самых популярных инструментов в управлении корпоративными финансами – обратного выкупа акций. Проблема устойчивости вирусов к противомикробным препаратам очень серьезна. Если не обращать на неё внимания, к 2050 году она станет причиной смерти около 10 млн человек ежегодно (это больше, чем сейчас умирает от рака), а также огромного экономического ущерба в размере $100 трлн. Однако, к счастью, мы можем сделать многое для уменьшения этой угрозы – правда, при условии доступа к адекватным ресурсам. Одно из важных направлений работы – создание новых лекарств. Скоро выйдет доклад Комиссии по оценке устойчивости к противомикробным препаратам, в котором стоимость вывода новых противомикробных лекарств на рынок, а также совершенствование их администрирования, оценивается примерно в $25 млрд. Это значительная сумма, но она меркнет в сравнении с той ценой, которую заплатит общество, если проблема не решится. Примерно такую же сумму две крупнейшие в мире фармацевтические компании потратят в этом году на обратный выкуп своих акций. Хотя комиссия еще не выработала рекомендации по финансированию разработки новых лекарств, мне кажется очевидным, что фармацевтической отрасли вполне по силам внести свой вклад. Производители лекарств часто говорят, что им нужны гарантии доходов, если они будут вкладываться в разработку лекарств, которые вряд ли принесут им такую же прибыль, которую могут дать инвестиции в другие проекты. Единственный надежный способ гарантировать разработку лекарств, – говорят они, – позволить ценам расти до тех пор, пока не установится баланс спроса и предложения. Тем не менее, есть одна важная причина, по которой фармацевтическая индустрия может и должна сыграть значимую роль в финансировании проектов, подобных, например, общему «Инновационному фонду», которые обеспечат деньгами экспериментальные исследования, посвященные решению проблемы противомикробной устойчивости. Это та самая причина, с которой я стал хорошо знаком в годы работы в банке Goldman Sachs, – мудрая корысть. Шесть лет спустя после мирового финансового кризиса банковскую отрасль по-прежнему повсеместно винят в этой катастрофе. В результате, банки подверглись ужесточенному регулированию, которое ограничивает некоторые аспекты их бизнеса. Я полагаю, что если бы отрасль лучше справлялась со своими проблемами сама (например, с избыточными платежами топ-менеджерам), банки находились бы сейчас в намного более благоприятной обстановке. Это верно и для фармацевтической отрасли. Обратный выкуп акций иногда бывает вполне разумным, а иногда выглядит не вполне оправданным, особенно, если его оценивать с точки зрения мудрой корысти. В декабре фармацевтический гигант Merck потратил $8,4 млрд на покупку Cubist Pharmaceuticals, производителя лекарств из Массачусетса, специализирующегося на борьбе с метициллин-резистентным стафилококком (Staphylococcus aureus, MRSA) – бактерии, которая стала устойчивой ко многим видам антибиотиков. В начале марта – спустя почти три месяца после покупки – Merck объявила о закрытии подразделения экспериментальных исследований Cubist, уволив около 120 человек и, по-видимому, уничтожив все их усилия по запуску в производство новых лекарств. Три недели спустя Merck объявила, что потратит дополнительно $10 млрд на обратный выкуп своих акций. Стороннему наблюдателю трудно не провести связь между этими двумя решениями. Конечно, сомнительные операции с обратным выкупом акций не являются чертой исключительно фармацевтической отрасли. Другой хороший пример – Apple. Последние квартальные результаты продаж показали, что эта компания теперь уже не просто технологическая фирма, это важнейший потребительский бренд для среднего класса Китая. В течение года размер китайского рынка продукции Apple, видимо, станет больше американского. Но поражает не столько это подтверждение продолжающегося роста значения стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай), сколько размер нынешней программы Apple по обратному выкупу акций (байбэк). В апреле компания объявила о выделении дополнительных $50 млрд на байбэк, тем самым, общая сумма программы выросла до $140 млрд. Это решение мне кажется сомнительным в нынешнее время, когда технологическая отрасль подвергается всё большему давлению в развитых странах, чьи правительства борются с дырами в бюджетах и растущими долгами. Сочетание возможностей компаний по минимизации глобальной налоговой нагрузки с увеличением дохода на акцию через их обратный выкуп (в некоторых случаях финансируемый в кредит) представляется мне нестабильной тенденцией. Когда компании действительно не могут определить те направления исследований и инвестиций, которые способствовали бы процветанию их бизнеса (сотрудников и клиентов), им стоило бы вернуть свои накопления акционерам в форме повышенных дивидендов, а не принимать решения об обратном выкупе. А ещё лучше было бы, если бы в мире, столкнувшемся с мириадами проблем – от изменения климата до устойчивости вирусов к антибиотикам, – отраслевые лидеры задались вопросом, как они могут помочь предотвратить кризисы будущего. Copyright: Project Syndicate, 2015.