АЛЕКСАНДРИЯ (ВИРДЖИНИЯ, США) – В недавней статье, опубликованной Project Syndicate, Джеймс Гэлбрейт из Техасского университета в Остине защищает Современную монетарную теорию (СМТ) и исправляет некоторые недоразумения, касающиеся связей между СМТ, дефицитом федерального бюджета и независимостью центрального банка. Однако Гэлбрейт не пишет о том, что, наверное, является важнейших вопросом из всех: о политических условиях, необходимых для эффективного воплощения данной теории в жизнь. Большой интерес, который сейчас стала вызывать теория СМТ, объясняется тем фактом, что дефляция, а не инфляция, превратилась в главную проблему центральных банков. Для страны с высоким уровнем долга и большим дефицитом бюджета, например, для США, дефляция представляет собой особенно серьёзную угрозу, потому что она приводит к отложенному потреблению и росту беспокойства у должников. Потребители откладывают крупные покупки, полагая, что в будущем цены снизятся. А владельцы жилья, купленного в ипотеку, сокращают расходы, когда видят, что цены на жильё падают, а вместе с ними и принадлежащая им доля в заложенном в банке доме. Такие тенденции тревожат Федеральный резерв, потому что они усиливают дефляционное давление и могут спровоцировать более резкое сокращение расходов, спад на фондовом рынке, массовое сокращение объёмов кредитования. Тот факт, что ФРС до сих пор не может достичь целевого уровня годовой инфляции (2%), означает, что ему не хватает инструментов для преодоления упорных дефляционных сил в экономике. В числе этих сил: повышение рыночной концентрации в США, что снижает совокупный спрос из-за ослабления переговорной силы работников и роста неравенства доходов; старение населения; неадекватность инвестиций в инфраструктуру и борьбу с изменением климата; исчезновение рабочих мест из-за новых технологий. Ситуация усугубляется тем, что политический ступор, в котором пребывают США, гарантирует сохранение приверженности исчерпавшим себя экономическим стратегиям, таким как снижение налогов для богачей, в ущерб инвестициям в образование и иные источники долгосрочного роста. Ситуация явно требует существенных изменений в системе государственных расходов и налоговой политике США. Современную монетарную теорию рассматривают как способ осуществления необходимых перемен. Она гласит, что правительство может тратить столько, сколько хочет, если оно занимает в национальной валюте, а центральный банк страны может покупать столько государственных долговых обязательств, сколько необходимо (до тех пор, пока это не приводит к неприемлемо высокой инфляции). И защитникам снижения налогов, и сторонникам государственных инвестиций мало что может не понравиться в этой теории. СМТ резко критикуют экономисты самого разного политического спектра – от Кеннета Рогоффа и Лоуренса Саммерса из Гарвардского университета до Пола Кругмана из Городского университета Нью-Йорка. Все они утверждают, что это политический аргумент, маскируемый под экономическую теорию. Однако Гэлбрейт и Рэй Далио из компании Bridgewater Associates иначе смотрят на СМТ. Далио доказывает, что СМТ совершенно реальна; более того, она является неизбежным политическим шагом во время исторически повторяющихся спадов в долговых циклах. В книге «Принципы для навигации в больших долговых кризисах» Далио документирует шаги, которые исторически совершали центральные банки, когда переживавшая бум экономика внезапно сжималась под грузом долгов. Первый шаг (монетарная политика №1, или МП1) – снижение официальных ставок по кредитам овернайт, чтобы стимулировать кредитование и рост инвестиций. Второй шаг (МП2) – покупка государственных долговых обязательств (политика количественного смягчения) для поддержания цен на финансовые активы и предотвращения неконтролируемых волн спада кредитования. Если шагов МП1 и МП2 оказывается недостаточно для остановки начавшегося спада, тогда центральные банки делают третий шаг (СМТ; Далио называет это МП3) и приступают к финансированию приоритетных статей расходов, которые политические лидеры считают наиболее важными. Эти приоритеты могут варьироваться – от финансирования крупных национальных проектов до трансфертов потребителям напрямую (так называемые «деньги с вертолёта»). Достижение политического согласия по поводу того, что и как надо финансировать, крайне важно для эффективной реализации МП3. В период финансового краха или иной чрезвычайной ситуации в стране очень важно политическое единство, а также быстрота действий. Для единства необходим мощный консенсус по поводу того, что именно следует финансировать. А для скорости должен существовать пользующийся доверием институт, который будет направлять расходы. В начале 1940-х годов, когда США вступили во Вторую мировую войну, и победа в войне стала главным приоритетом правительства, Федеральный резерв вошёл в полноценный режим МП3. Он не только устанавливал краткосрочные и долгосрочные ставки по облигациям казначейства США, но и покупал столько государственных обязательств, сколько было необходимо для финансирования военных операций. МП3 стала возможна потому, что война политически объединила страну и дала администрации Рузвельта почти авторитарную власть над экономикой. Фундаментальная слабость аргументов, защищающих МП3/СМТ, заключается в отсутствии объяснения, как достичь политического единства по поводу того, что и как надо финансировать. Такое отсутствие никак нельзя оправдать. Общий долг США (как доля ВВП) приближается к уровням, которые ассоциируются с финансовыми крахами, случавшимися в прошлом, причём это даже без учёта скрытых долгов, связанных с ремонтом инфраструктуры, повышением уровня моря, необеспеченными пенсионными расходами. По причинам, которые описывает Далио, долговой кризис в США, требующий некоего варианта МП3, является почти неизбежным. Есть критически важный вопрос, на который придётся дать ответ в ходе любых попыток достичь политического единства: какие расходы являются оправданными. Александр Гамильтон, первый в истории секретарь американского казначейства, предложил свой ответ в 1781 году. «Национальный долг, – писал Гамильтон, – если он не избыточен, станет для нас национальным благом». Государственный долг является «избыточным», если он не может быть выплачен, потому что занятые деньги были потрачены таким образом, что они не помогли увеличить национальное богатство в достаточной для осуществления этих выплат мере. Долг, возникающий из-за снижения налогов, выгоды от которого были израсходованы на покупку мегаяхт, почти неизбежно будет избыточным; а долги, сделанные ради повышения качества обучения, поддержания базовой инфраструктуры и борьбы с изменение климата, вероятно, такими не будут. Соответственно, будет легче достичь политического единства, если средства МП3 будут потрачены на такие приоритеты, как образование, инфраструктура или климат. Политический тест, помогающий обосновать расходы правительства, финансируемые за счёт МП3, очевиден: будут ли будущие поколения считать, что эти заимствования не были «избыточными»? Большинство американцев, которые родились спустя много лет после Второй мировой войны, сказали бы, что долги, сделанные ради победы в этой войне, были оправданы, равно как и долги, за счёт которых было профинансировано строительство системы автомагистралей между штатами (IHS) – она в буквальном смысле проложила путь к повышению темпов роста экономики. Как показывает опыт 1930-х и 1940-х годов, МП3 – это естественный компонент реакции правительства на мощные долговые спады и спровоцированные ими политические кризисы. Сегодня мы знаем намного больше о том, что именно способствует росту экономики и устойчивости, чем знали в первой половине XX века. Для ускорения восстановления экономики после предстоящего впереди спада, нам уже сейчас нужно определить те виды расходов, которые будут в наибольшей степени способствовать устойчивому восстановлению, и которые задним числом будущие американцы будут считать наиболее оправданными. Нам также нужно создать институты, которые будут направлять эти расходы. Это главные шаги для формирования того политического единства, которого требует СМТ. Будущие американцы помогут указать нам путь, чтобы мы смогли понять, что и как финансировать. Нам нужно лишь представить себя на их месте. Роберт Даггер – управляющий партнёр Hanover Provident Capital, LLC.

via | www.project-syndicate.org