Opinii
Экономические последствия «зависшего» парламента
МАНЧЕСТЕР – Только что завершившиеся выборы в Великобритании должны были обеспечить формирование – согласно предвыборному лозунгу Консервативной партии –
«сильного и стабильного» правительства. Результат получился ровно противоположный:
«зависший» парламент и вероятное проведение очередных всеобщих выборов в этом же году.
Между тем подходит срок заключительных переговоров с другими 27 странами-членами ЕС о выходе Великобритании из Евросоюза. Для всех, кто понимает, насколько напряженными и сложными будут переговоры о Брексите и насколько плохо подготовлены к ним британские политики и чиновники, это удручающая перспектива.
Хотя «зависший» парламент, в котором тори пытаются сформировать правительство меньшинства, может склонить британскую политику в сторону «более мягкого» Брексита, – по крайней мере, с точки зрения будущих торговых отношений с ЕС, – но из-за него политическим лидерам Британии будет еще труднее справиться с переговорами. Британцам остается надеяться, что лидеры ЕС захотят проявить сострадание: в конце концов, единственным ясным посланием избирателей было отсутствие у них уверенности в предлагаемых альтернативах.
Но экономика Великобритании даже и без Брексита столкнется с серьезными проблемами – практически игнорировавшимися во время избирательной кампании. Одна из них – это пропасть между теми, кто выиграл от развития торговли и технологий, и теми, кто от этого проиграл; пропасть, во многом объясняющая, почему в прошлом году избиратели проголосовали за выход из ЕС.
С этим связан и поразительно низкий уровень производительности Великобритании. Разумеется, разрыв между победителями и проигравшими – в целом соответствующий карте результатов выборов – свойственен не одной только Великобритании; именно он вызвал к жизни популизм и другие формы анти-истеблишментской политики во всех странах Запада. И Великобритания не единственная страна, в которой производительность растет медленно или вообще не растет.
Диаграмма
Но уровень производительности в Великобритании примерно на 16% ниже, чем средний показатель по странам «Большой семерки». И в ее экономике, безусловно, самый сильный разрыв между регионами среди стран ЕС.
Чтобы повысить в Великобритании производительность, нужно поднять ее в отстающих регионах. После Брексита тем более необходимо сосредоточить внимание на этих более бедных регионах: устранить дискриминационную политику, приведшую к победе сторонников Брексита минимальным большинством, и свести к минимуму экономический ущерб, к которому неизбежно приведет разрыв с крупнейшими торговыми партнерами Великобритании, особенно при неудачном проведении переговоров.
Больше всего надежды на решение серьезных структурных проблем появилось, когда перед выборами правительство Мэй заявило о намерении принять промышленную стратегию. Хотя промышленная политика лежит в русле корпоративных инстинктов Мэй, политические круги Великобритании на дух не переносили этой идеи еще с конца 1970-х годов.
Официальные лица содрогаются при воспоминании о неудачных вмешательствах, направленных на поддержку слабеющих компаний (таких, как автопром и сталелитейное производство) или инвестиции в новые технологии, развитие которых окончилось неудачей («Конкорд», автомобили DeLorean). Маргарет Тэтчер вскоре после своего избрания в 1979 году понизила статус Национального управления экономического развития (известного также как «Недди»), органа, ответственного за стратегические государственные вмешательства, а при преемнике Тэтчер, Джоне Мэйджоре, эта структура была окончательно упразднена.
Аллергия на промышленную политику особенно остра у тех, кто приравнивает ее к субсидиям и налоговым льготам. Тем не менее, с учетом того, что правительство постоянно вмешивается в экономику, ему, безусловно, имеет смысл значительно усилить стратегическую составляющую в своем поведении и взаимодействии с частным сектором. В самом деле, некоторые малозаметные – или даже случайные – действия в области промышленной политики были довольно успешными.
В выигрыше оказалась, в частности, финансовая сфера, благодаря доброжелательному регулированию и огромным инвестициям в инфраструктуру в лондонском Сити и Канэри-Уорф. Фармацевтическая промышленность также выиграла благодаря таким особым налоговым льготам, как «патентный ящик», и огромному клиенту в лице Национальной службы здравоохранения.
В выгодном положении оказался и творческий сектор, благодаря Би-Би-Си. Несмотря на постоянные политические атаки, Би-Би-Си действует в точности так, как должен действовать государственный партнер: проводит исследования и разработки, устанавливает технические стандарты, обеспечивает профессиональную подготовку и придерживается политики открытых закупок у малых и средних поставщиков, из числа самых успешных производителей и экспортеров Великобритании.
Экономическое обоснование промышленной политики убедительно, если она понимается как средство координации стратегии, объединения рисков и обеспечения общественных благ. Старых ошибок – поддержки «хромающих» отраслей или ставки на конкретные технологии – во многом можно избежать благодаря сильной политике в отношении конкуренции и государственной помощи (чтобы гарантировать, скажем, что поддержка автомобильной отрасли не воспринимается как поддержка только для нынешних участников рынка), а также ограничению срока действия для конкретной помощи.
Аргументы против отсутствия четкой промышленной политики также убедительны. Случайный характер государственного вмешательства объясняет, почему в экономике наблюдается такой перекос по регионам. Например, анализ потенциальных затрат и выгод предлагаемых инфраструктурных проектов, основанный на рыночных показателях, таких как ставки заработной платы или цены на недвижимость, приведет к постоянному росту инвестиций в окрестностях Лондона и порочному кругу якобы все меньшей привлекательности инвестиций на севере Великобритании.
Взгляд же с точки зрения стратегии будет учитывать пользу для производительности от создания новых кластеров в других местах – наподобие случайных мер, благодаря которым британские автопроизводители пришли на северо-восток Англии, а в Солфорде (Большой Манчестер) появился второй по величине в мире вещательный медиа-сектор за пределами Лондона, когда Би-Би-Си перевела туда часть своих операций.
Исторических свидетельств о достоинствах (и недостатках) той или иной конкретной политики более чем достаточно. Поскольку Великобритания уже давно страдает от политических «качелей» и огромного количества сенсационных (но неэффективных) инициатив, настоящей проблемой будет создать политическую и институциональную основу для реализации жизнеспособных инициатив и наладить взаимодействие правительства с частным сектором.
Конечно, любые предвыборные политические идеи могут пасть жертвой политических сделок или просто масштабной неопределенности, обусловленной недавним результатом выборов. Допустить такое было бы стыдно. Чем больше политическая нестабильность, тем острее потребность в общей основе, на которой, наконец, начнут разрешаться глубокие разногласия и проблемы, стоящие перед британской экономикой.
Дайан Койл – профессор экономики Манчестерского университета и содиректор исследовательской сети Policy @ Manchester.
via | www.project-syndicate.org
„Acest articol aparține exclusiv P.P. „Monitorul fiscal FISC.md” și este protejat de Legea privind drepturile de autor.
Orice preluare a conținutului se face doar cu indicarea SURSEI și cu LINK ACTIV către pagina articolului”.
3
1942 vizualizări
Data publicării:
17 Iunie /2017 12:16
Catalogul tematic
Noutăți
0 comentarii
Cont nou
Parola repetat *
Autentificare
Autentificarea se poate efectua cu ajutorul adresei de E-mail sau a Login-ului
E-mail/Login *
Parola *