НЬЮ-ХЕЙВЕН –  По всему миру регуляторы взялись за криптовалюты. Китай их запретил. США обдумывают меры, которые призваны их обуздать. Банк Англии разрабатывает требования к капиталу финансовых учреждений, являющихся держателями криптовалют. Но это регулирование не грозит катастрофой крипто-индустрии. Наоборот, оно жизненно необходимо для её долгосрочных перспектив.

 

Развитие крипторынка началось с этапа, который лучше всего определяется как этап «продуктовых инноваций». Технология блокчейна позволила людям по-новому взглянуть на старые вопросы (Что такое деньги? Как можно создавать и оценивать произведения искусства?). И в результате появились очень яркие формы применения этих инноваций, например, виртуальные валюты и токенизированные произведения искусства. Но одновременно стали возможны и менее гламурные инновации в целом ряде сфер – от отслеживания контейнерных перевозок до улучшения качества персональных медицинских данных.

 

Окажется ли влияние блокчейна революционным? Ответ зависит от того, что именно вы считаете «революцией». Например, Роберт Гордон из Северо-Западного университета сомневается, что эффект новейших технологических инноваций будет настолько же глубоким, как и эффект технологических прорывов прошлого. Станут ли смартфоны столь же важными, как электричество? Окажется ли изобретение онлайн-торговли столь же преобразующим, как изобретение парового двигателя? Сравнится ли влияние интернета с влиянием радио и телеграфа?

 

Но даже не важно, является ли блокчейн революционным или нет, потому что нет сомнений в том, что он окажет значительное влияние на целый ряд традиционных отраслей, поскольку эта технология стимулирует создание новых компаний, товаров, услуг и приложений. Более того, всё это уже происходит. И этот переход к «массовому» применению блокчейна знаменует собой окончание первого этапа развития этой технологии.

 

Теперь криптовалюты вступают в следующий этап своей эволюции: превращение в инвестиционный актив. Да, разумеется, криптовалюты уже являются активом – с рыночной капитализацией около $2 трлн. Но этот рынок омрачают скандалы, мошенничество, инсайдерская торговля, искусственно раздуваемые цены и другие теневые или даже нелегальные виды деятельности.

 

Всё это касается даже «наиболее безопасных» видов криптовалюты – стейблкойнов, которые, как предполагается, опираются на твёрдые валюты. Более того, мой коллега из Йельского университета Гэри Гортон и член совета управляющих ФРС США Джеффри Чжан сравнивают стейблкойны с частными банкнотами, циркулировавшими в Америке в «эпоху свободных банков» (с 1837 по 1862 годы), когда любой банк мог выпускать собственную валюту. Поскольку регулирование было дырявым или вообще отсутствовало, частные деньги были подвержены диким ценовым колебаниям, приводившим к панике.

 

Но если стейблкойны хотя бы немного регулируются, то остальной крипторынок – это просто Дикий Запад. И, наверное, это самое серьёзное препятствие для развития индустрии криптовалют. Если отрасль хочет привлечь серьёзные институциональные деньги, ей абсолютно необходимы чёткие правила.

 

Сегодня крупные институциональные инвесторы либо сторонятся этого сектора, либо балуются им в «режиме венчурного капитала», вкладываясь на индивидуальном уровне. Для того чтобы они начали считать криптовалюты альтернативным классом активов, таким же как национальные валюты, сырьё или деривативы, должны быть соблюдены три условия.

 

Во-первых, должны иметься чистые и надёжные данные. И здесь рынок криптовалют уже добился ряда важных успехов. Хотя финансовая информация остаётся несовершенной и неполной, многие поставщики данных сейчас уже не ограничиваются данными о ценах, как минимум в отношении крупнейших криптовалют. Ключевые игроки в секторе традиционных финансов, например, компания S&P Dow Jones со своим портфелем индексов цифрового рынка даёт важный методологический ориентир для построения подобных данных и создания доверия к ним.

 

Во-вторых, нам нужны исследования, помогающие глубже понять криптовалюты как класс активов. Научные исследования лежали в основе формирования целого ряда новых классов активов, например, деривативов и индексных фондов, не говоря уже о таких инвестиционных подходах, как, например, факторное инвестирование. И уже сейчас по теме криптовалют достигнут значительный прогресс.

 

Например, Уилл Конг из Корнелльского университета, Е Ли из университета штата Огайо и Нэн Ван из Колумбийского университета разработали теоретические модели, позволяющие оценивать криптовалюты. Аналогичную работу проделали Майкл Сокин из Техасского университета и Вэй Сюн из Принстона. А Юкунь Лю из Рочестерского университета, Си У из Калифорнийского университета в Беркли и я изучили криптовалюты с эмпирической точки зрения формирования цен на активы и пришли к выводу, что их можно анализировать с помощью традиционных финансовых инструментов, и что они должны стать частью портфелей инвесторов.

 

Третье условие – убедительная система регулирования. Пока что эта система только зарождается, что отчасти вызвано значительными трудностями, возникающими с регулированием криптовалют. Часть этих трудностей носит концептуальный характер и требует разработки новых теорий (или же модификации уже существующих) в сфере бухгалтерии и права. Другие носят практический характер: например, данные обо всех транзакциях являются публичными, но при этом личность сторон, совершающих сделки, трудно или даже невозможно выяснить. Почти все эти трудности являются глобальными, а значит регуляторам в большинстве крупных стран (как минимум) нужно будет координировать свою надзорную работу, не задушив при этом инновации.

 

Как только все эти трудности будут преодолены, и появится эффективная система регулирования, криптовалюты повзрослеют. Вслед за подростковыми годами, которые захватывают внимание и полны экспериментов, появится более предсказуемая версия крипторынка, где криптовалюты станут классом активов, пользующихся доверием.