ДАВОС – В этом году на Всемирном экономическом форуме в Давосе внимание будет сосредоточено на вопросе, как построить более сплочённый и устойчивый мир. Как и всегда, выбранная тема актуальна, но в то же время немного абстрактна. Чтобы помочь придать ей более конкретную форму, мы подготовили несколько предложений, позволяющих исправить доминирующую экономическую модель и заострить дискуссию. Во-первых, настало время пересмотреть налоговый кодекс США с целью снизить структурное неравенство богатства. Для этого Америке следует избавиться от налоговой лазейки для процентных доходов, получаемых некоторыми группами финансовых управляющих от реализации активов («carried-interest»). Эта норма изначально была призвана стимулировать долгосрочные инвестиции, но превратилась в очень крупную налоговую льготу для финансистов, работающих в фондах прямых инвестиций и хедж-фондах. Хотя закон 2017 года «О снижении налогов и создании рабочих мест» ввёл ряд ограничений для этого выгодного финансистам правила, оно, тем не менее, остаётся в силе. Точно так же Америке следует отказаться от лазейки «повышения базовой стоимости имущества» («stepped-up cost basis»), которая превратилась в главный способ уклонения от налогов богатыми люди, передающими своё богатство по наследству. Эта льгота даёт возможность богачам создавать династии, ослабляя декларируемую Америкой приверженность меритократии. Во-вторых, США отчаянно нуждаются в расчистке бардака со студенческими кредитами (они превратилась в огромное бремя для молодёжи), создав национальный траст по примеру Австралии. Там студент занимает средства, необходимые для оплаты обучения, а затем этот кредит выплачивается из заранее оговорённой доли будущих доходов в течение определённого количества лет. Студенты, которые в будущем начинают получать низкие доходы, выплачивают меньше, чем заняли, а разница компенсируется теми, кто зарабатывает больше. Выпускникам, поступающим на определённые виды госслужбы, следует также предлагать стимулы, связанные со списанием долга. В-третьих, нам надо изменить корпоративную отчётность для стимулирования мышления, ориентированного на долгосрочные, устойчивые цели. Первый шаг – покончить с одержимостью цифрами квартальной прибыли. Стремление достичь квартальных целевых показателей, рассчитанных финансовыми аналитиками, искажает процесс принятия решений гендиректорами и советами директоров, а также ослабляет долгосрочное мышление. Кроме того, более критического внимания заслуживает практика обратного выкупа акций. Компании из списка S&P 500 сегодня рутинно направляют прибыль или заёмные средства на обратный выкуп собственных акций вместо того, чтобы вкладывать их в новые фабрики и производственные линии или направлять на иные важные капитальные расходы. За последние десять лет на этот метод повышения показателя «прибыль на акцию» (и, соответственно, цены акции) было потрачено около $5 трлн. Корпоративную отчётность следует изменить так, чтобы в ней чётко объяснялось, в какой степени изменение цены акций было вызвано операциями обратного выкупа; а советам директоров и акционерам следует соответствующим образом скорректировать систему вознаграждения топ-менеджеров. Помимо этого, во всём мире корпорации должны начать отчитываться по параметрам социальной и экологической устойчивости. Корпоративная отчётность влияет на корпоративное поведение, но обычно от компаний требуют отчёта лишь об их финансовом положении на основе составленных по бухгалтерским стандартам балансов и подтверждённых аудитом доходов. Отчётность следует расширить, включив неё более широкие показатели, актуальные для различных заинтересованных сторон («стейкхолдеров»): рейтинг удовлетворённости клиентов, степень гетерогенности, углеродный след, благотворительные пожертвования, взносы в политические кампании, разница в оплате труда высших менеджеров и рядовых сотрудников. Следует создавать Советы по стандартам отчётности для стейкхолдеров (органы специального назначения, подобные Совету по стандартам финансового учёта, FASB) с целью надзора за работой в рамках вновь заключаемых общемировых конвенций по вопросам нефинансовой отчётности. В-четвёртых, глобальное соглашение о введении налога в размере 0,1% на финансовые транзакции (по аналогии с тем, что сделано в Гонконге) помогло бы обуздать финансовую систему. Налог на транзакции выгоден долгосрочным инвесторам, а не краткосрочным спекулянтам; он добавляет достаточно «песочка» в финансовую систему, чтобы помочь сократить пузыри; но что самое важное, он лучше связывает издержки управления этой системой с теми, кто получает от неё наибольшие выгоды. По данным Бюджетного управления Конгресса, в течение десяти лет в одной только Америке налог на транзакции в размере 0,1% может принести около $1 трлн столь необходимых дополнительных доходов. В-пятых, государствам надо повышать минимальные зарплаты и индексировать их в соответствии с инфляцией. В США утверждённая на федеральном уровне, национальная минимальная зарплата в размере $15 в час помогла бы выровнять игровое поле, а её автоматическая коррекция вслед за ростом стоимости жизни помогла бы всем держаться на плаву. По мнению Федерального резервного банка Чикаго, подобные меры помогли бы также повысить совокупный спрос в крупнейшей экономике мира. В-шестых, всем странам необходимо пересмотреть систему учёта национальных доходов. Валовый внутренний продукт, с момента его введения в 1940-е годы, приобрёл неофициальный статус главного мерила национального богатства. Но когда «прогресс» приравнивается к размерам ВВП, управление государством превращается в упражнение по увеличению валового национального дохода без должного внимания к сопутствующим социальным и экологическим издержкам. Требуется новая система показателей для измерения благосостояния за вычетом затрат. Показатель национального дохода должен учитывать издержки, связанные с внешними факторами (экстерналиями), такими как деградация окружающей среды и выбросы парниковых газов. Измеряемый подобным образом чистый доход мог бы более точно отражать устойчивый рост экономики. Всем странам следует также договориться об общих стандартах для включения ряда других показателей социального прогресса. В их числе могут быть такие индикаторы, как продолжительность жизни; младенческая смертность; выявление, предотвращение и лечение наиболее распространённых заболеваний; выбросы парниковых газов на душу населения; биоразнообразие; уровень образования; распределение доходов; незаконная торговля людьми; данные о социально-экономических достижениях групп меньшинств, а также в гендерных вопросах. Бреттон-Вудские институты могли бы заняться исследованием и разработкой новых общих стандартов национального богатства, которым нам нужны, а затем представить их в своих публикациях, пользующихся широким вниманием. И последнее (но, конечно, не по значимости): срочно должны быть предприняты действия для решения проблемы изменения климата, причём таким образом, чтобы их издержки справедливо распределялись внутри стран и между поколениями. Политику борьбы с изменением климата необходимо сделать привлекательной. Нужны налоги на углерод, но также нужны и субсидии. По данным Совместного комитета по налогообложению и Бюджетного управления Конгресса, в США в течение десятилетия углеродный налог в размере $25 за тонну – и с ежегодным повышением на 2% (с учётом инфляции) – позволил бы привлечь $1 трлн. Есть смысл направить даже более крупную сумму на помощь тем, чьё положение ухудшится из-за этого налога, а именно: группам населения, которые сегодня добывают уголь, нефть и газ, а также семьям с низкими или умеренными доходами, пострадавшим от регрессивного налогообложения. Субсидии могут принять разную форму: выплаты наличными, профессиональная переподготовка, новые инфраструктурные проекты, а также инвестиции в отрасли альтернативной энергетики в «стране угля и нефти». Важно, что субсидии должны быть больше, чем доходы от углеродного налога. Вызванный этим рост национального долга станет справедливым обязательством будущих поколений, которые получат наибольшую выгоду от перехода к низкоуглеродной экономике. Иными словами, климатическая политика должна приносить ощутимые выгоды уже сегодня, чтобы стать политически приемлемой. Представьте, например, такой вариант: поскольку интернет-торговля снижает спрос на шоппинг в оффлайне, местные сообщества выкупают опустевшие магазины и торговые центры (опять же за счёт долга, который будут выплачивать будущие поколения) и заменяют их зелёными пространствами, улавливающими углерод. В совокупности эти практические шаги позволят серьёзно продвинуться на пути к реализации концепции «капитализма стейкхолдеров» и устойчивости, которую Давос пропагандирует уже полвека. Александр Фридман – один из основателей компании Jackson Hole Economics. Джерри Гринстейн – бывший председатель и гендиректор компаний Delta Air Lines и Burlington Northern Railroad. Ларри Хэзеуэй – один из основателей компании Jackson Hole Economics. Чарльз Крулак – бывший комендант корпуса морской пехоты США и президент Колледжа Бирмингем-Саузерн (BSC).

via | www.project-syndicate.org