Когда британский премьер-министр Дэвид Кэмерон договаривался в феврале с Евросоюзом о пересмотре условий членства Великобритании, он настаивал на том, чтобы ЕС был официально признан «мультивалютным союзом». Чёткие пределы европейской интеграции в валютной, а также других сферах, по мнению Кэмерона, позволили бы ему заручиться поддержкой этого соглашения большинством населения (а следовательно, сохранения членства страны в ЕС) на референдуме 23 июня. Однако соглашение не вносит эту ясность: в нём используется такой корявый язык, который помогает избежать подобной официальной декларации, а также разъяснений, которыми оно должно было бы сопровождаться. Нет, конечно, февральское решение ЕС действительно обеспечило Кэмерону возможность вести кампанию против Брексита. В нём говорится, что Великобритания и Дания освобождаются от обязанности вводить евро, поэтому коллеги Кэмерона фактически подтвердили новый статус ЕС как мультивалютного союза. Однако при этом в решении вновь упоминается цель создать Европейский союз, «валютой которого является евро». Кроме того, в нём ещё раз подтверждаются положения ранее подписанных договоров, которые предусматривают, что другие страны, не входящие в зону евро, в частности Болгария и Польша, будут обязаны ввести евро, как только начнут соответствовать установленным требованиям. (У Швеции нет разрешения на неприсоединение к зоне евро, и она соответствует всем требованиям для такого присоединения, однако ей каким-то образом удаётся избегать вступления в этот валютный союз). Подобная двусмысленность порождается нежеланием – или неспособностью – чётко определить, как именно будет функционировать мультивалютный союз в долгосрочной перспективе. Вопрос действительно трудный, но на него придётся искать ответ независимо от итогов референдума. Ведь даже если британские избиратели решат выйти из ЕС, сходная проблема возникнет во время любых переговоров об условиях сохранения участия Великобритании в общем рынке после Брексита. Сейчас существует широкий консенсус, что странам еврозоны со временем потребуется более высокая степень интеграции систем управления экономикой. Более того, большинство экономистов соглашаются с тем, что любой валютный союз должен дополняться не только банковским союзом (такой союз сейчас создаётся в еврозоне), но и более тесной координацией бюджетной политики с целью компенсировать отсутствие независимой монетарной политики и гибкого обменного курса. Переход к более тесной бюджетной интеграции поддерживают и политики, по крайней мере, те из них, кто представляет умеренный политический мейнстрим. Консервативный министр финансов Германии Вольфганг Шойбле, левоцентристский министр экономики Франции Эммануэль Макрон, а также центристский министр финансов Италии Пьер Карло Падоан, все они призывают к учреждению поста министра финансов еврозоны в той или иной форме. Разногласия начинаются, когда речь заходит о формах этой будущей интеграции. Германия считает критически важной бюджетную координацию, которая предполагает соблюдение строгих правил поведения. А Франция и Италия хотели бы создать больше механизмов совместного управления рисками, таких, например, как облигации еврозоны или совместный фонд страхования от безработицы. Очевидно, что должен быть найден баланс. Для удовлетворения Германии фундаментом более тесной интеграции должны стать более строгие бюджетные правила. Однако такие правила должны предусматривать также более серьёзные контрцикличные меры и бóльшую симметрию: сокращать дисбалансы должны в равной степени как страны с профицитом, так и с дефицитом. Помимо этого, понадобится более эффективная система совместной ответственности по рискам и самостоятельный бюджет еврозоны, как того требуют страны юга. Для обеспечения легитимности этого проекта будут нужны ещё и институциональные, законодательные изменения, в том числе учреждение своего рода парламента еврозоны, а также казначейства. Всё это совершенно необходимо для того, чтобы ЕС смог функционировать как эффективный мультивалютный союз. Кэмерон (как и его предшественник Гордон Браун, который во время создания евро не допустил вхождения Великобритании в еврозону) признаёт необходимость дальнейшей интеграции внутри еврозоны, хотя бы потому, что Великобритания заинтересована в улучшении экономического состояния самого важного для страны экспортного рынка. Однако эффективное взаимодействие с еврозоной, добившейся более глубокой интеграции, станет не простой задачей для тех стран, которые в неё не входят. Для успеха Британии придётся решить две задачи. Во-первых, ей будет нужна более тесная кооперация с ЕС в других ключевых сферах – безопасность, внешняя политика, климатическая политика. Во-вторых, ей надо будет добиться гарантий, чтобы более интегрированная еврозона не имела возможности принимать односторонние решения в сфере бюджетной политики и регулирования, меняющие общий рынок или финансовый сектор со значительными последствиями для Великобритании. Страны еврозоны, со своей стороны, будут обязаны учитывать британские интересы в процессе интеграции, не позволяя, впрочем, Великобритании тормозить этот процесс. Проблемы, связанные с интеграцией еврозоны и мультивалютным союзом, не являются основными в дебатах о Брексите, которые больше сконцентрированы на иммиграции. Однако эти проблемы крайне важны для будущего Евросоюза – как с Великобританией, так и без неё. Сохранение членства Британии в ЕС фундаментально не является несовместимым с дальнейшей интеграцией еврозоны, однако создавать институты, способные поддерживать официально признанный мультивалютный союз, будет политически и юридически очень сложно. По сути, как я уже писал, речь идёт о появлении двух Европ в одной. Поскольку соглашение, о котором было объявлено в феврале, не даёт чёткого представления о будущем, она не создало необходимого прецедента преодоления подобных сложностей. Для достижения реального прогресса на пути к стабильности и процветанию Европе будет нужна прозрачность и легитимность на каждом шаге, который она совершает. Только обладая ясным политическим видением и институтами, способными принимать решения во время кризисов (и, конечно, в нормальное время), ЕС сможет снова начать процветать. Если Великобритания остаётся, ЕС надо будет срочно заняться проработкой вопроса о том, как будет функционировать легитимно признанный мультивалютный союз, а не делать вид, будто ничего не произошло. Если Британия выходит, ЕС придётся решать те же самые базовые проблемы, но с одной важной разницей – Великобритания потеряет все рычаги влияния на эти решения. Copyright: Project Syndicate, 2016.