Многомиллиардный долларовый штраф, недавно наложенный правительством США на Deutsche Bank Германии за спекуляцию ипотечными ценными бумагами в Соединенных Штатах, никак не способствовал повышению доверия к Европейскому союзу, который по-прежнему страдает от медленного экономического роста, высокой безработицы, миграционных проблем и растущей неопределенности. То, что сделал скандал с Deutsche Bank, так это пролил свет на последнюю возможность – своего рода “пас Hail Mary”, используя терминологию американского футбола, – которая потенциально могла бы спасти Европейский проект. Несмотря на то, что на Еврозону приходится около 20% мирового ВВП, в десятке мирового рейтинга FT 500 нет ведущих европейских банков или учреждений, оказывающих финансовые услуги. Эффект домино такой фрагментированной и уязвимой Европейской банковской системы проявляется в относительно низких сборах в таких секторах, как технологии и энергетика, которые являются жизненно важными для экономического будущего членов ЕС. Европа не испытывает недостатка в банках: в Германии более чем 1500, в Италии более 600. Но многие из них - это так называемые “зомби-банки” с различными отделениями, слишком малыми депозитами и стоимостью финансирования, что значительно превышает уровень, используемый их более успешными коллегами. Фактически, по данным Международного валютного фонда, около одной трети банковского сектора Европы, представляющей $8,5 триллионов в активах, остается слабой и не в состоянии генерировать устойчивые прибыли. Все это создает значительные риски для экономики ЕС и, в конечном счете, для всего Европейского политического эксперимента. Для восстановления стабильности Европейской банковской системы, по собственным оценкам МВФ, потребуется, как минимум, слияние или закрытие одной трети Европейских банков. Рыночные спекулянты уже, кажется, ожидают слияния Deutsche Bank, например, с Commerzbank, другим институтом Германии. Но если такое объединение должно быть первым шагом на пути к консолидации Европейского банковского сектора и укрепления ЕС, этим должна стать трансграничная сделка, привлекающая Deutsche Bank вместе со значительным французскими и/или итальянскими финансовыми учреждениями. Подобный подход может стать переломным моментом в отношении политического доверия ЕС, которое, возможно, имеет решающее значение для поддержания в живых мечты об ЕС. Трансграничное слияние Европейских банков имело бы ряд преимуществ. Как и в случае любого слияния, консолидация слабых, неэффективных банков позволила бы им укрепить свои балансы и реструктурировать просроченные кредиты, оцениваемые примерно в €1 трлн ($1,1 трлн), или примерно в три раза выше, чем другие глобальные юрисдикции, тем самым принося пользу экономике в целом. Но трансграничное слияние, которое создает своего рода супер-европейский банк, было бы еще более эффективным в решении многолетних оперативных задач (в частности, ликвидности и капитала). Еще более важно то, что этот вид финансовой реструктуризации открыл бы кредитные каналы, которые имеют жизненно важное значение для финансирования инвестиций и стимулируют экономический рост. Трансграничное европейское слияние также предоставило бы важнейшему региону мировой экономики банк, соразмерный с его глобальным значением. Европейский банковский чемпион был бы гораздо более конкурентоспособным на мировом рынке, конкурируя с сильными доминирующими банками Америки. Создание подобного института сегодня особенно актуально, учитывая, что многие страны во всем мире, кажется, все больше отвергают экономическую открытость в пользу более протекционистской политики и раздробленного регулирования. В более фрагментированном, менее глобализованном мире, где трансграничные потоки капитала сокращаются – Институт международных финансов сообщил, что в прошлом году, впервые с 1988 года, чистые притоки капитала на развивающиеся рынки были отрицательными – для того, чтобы процветать, Европейской банковской инфраструктуре будет необходимо стать шире и глубже. Третья – и, возможно, самая главная – причина того, почему трансграничные слияния могут быть ключом к спасению европейского банковского сектора состоит в том, что они были бы для участников рынка и европейских граждан свидетельством того, что политические лидеры привержены европейской интеграции. Опять же, политический и экономический фон усиливает актуальность подобного шага. Прогресс в сторону фискальной интеграции зашел в тупик. Национальные программы зачастую важнее сотрудничества. Великобритания намерена начать переговоры о своем выходе из ЕС в целом – решение, которое можно обоснованно рассматривать как обвинительное заключение текущей европейской интеграционной модели. С точки зрения финансовых рынков и инвесторов, трансграничное слияние было бы расценено оптимистичным, укрепляющим доверие. Для обычных граждан даже малейший признак того, что ЕС не собирается разваливаться, принес бы огромную пользу, предлагая некое подобие уверенности в условиях крайней неопределенности. Несомненно, трансграничное слияние является радикальным предложением. Необходимый для этого уровень политической воли будет нелегко собрать. Но смелая игра не всегда оправданна. Правда заключается в том, что без надежного и транспарентного свидетельства углубления связей – не только в финансовых вопросах, но и в сфере бизнеса и финансов (основа современной экономики) – ЕС останется не особо убедительным собранием слабо связанных между собой стран. Как мы уже видели в последние несколько лет, такая договоренность не решит экономические проблемы этих стран. Можно было бы утверждать, что сейчас не время для того, чтобы подталкивать к большей интеграции. Ситуация слишком хрупкая, а народная оппозиция слишком сильная. В случае даже среднего роста скептики могли бы сказать, что политическое окружение было бы гораздо более сговорчивым. Но нынешняя разобщенная структура ЕС не выдержит. Если в ближайшее время не будут приняты решительные меры, трещины будут только расширяться, создавая все более мощные политические разногласия, и, в конечном счете, весь европейский проект будет обречен. Copyright: Project Syndicate, 2016.